Закусочная «Тим Хортонс» – канадская лицензия на печать денег

Египет, 2010 год. Жена (русская): «Где бы тут найти место с хорошим кофе?»
Муж (канадец): «Да, дорогая, я тоже скучаю по «Тим Хортонс»!

Когда канадцев просят назвать знаменитые символы страны, то каждый, наряду с кленовым сиропом и хоккеем, обязательно скажет: «Тим Хортонс» и прибавит мечтательно: «Ммммм, кофе!»  Ресторанов быстрого питания в Канаде огромное количество, а уж кофе можно попробовать любой, хоть в том же фастфуде, хоть в дорогущем ресторане. Однако, «Тим Хортонс» пользуется в Канаде бешеной и ни с чем не сравнимой популярностью. Он давно и прочно побил и всем известный Макдональдс, и Секонд Кап, и Сабвей, и мексиканскую экзотику.

Закусочная была основана в 1964 году игроком в хоккей Тимом Хортонсом. Сейчас эта сеть включает в себя более четырех тысяч ресторанов быстрого питания. «Тим Хортонс» можно увидеть почти на каждом углу в любом городе и поселке. Франшиза стоит больше миллиона долларов, но сами канадцы называют ее лицензией на печать денег. Заведение не пустует никогда. На первый взгляд, ничего особенного в «Тимми» нет: кофе в бумажных стаканчиках, выпечка, не совсем полезная для здоровья, супы из консервов и сандвичи. Рекламу «Тим Хортонс» можно увидеть не чаще, чем других подобных ресторанчиков, и прямо скажу, эфирное время они не перегружают. Однако, каждое утро, в обед и в вечернее время в этой закусочной выстраиваются огромные очереди. Ну кто бы стал стоять в очереди за кусочком поджаренного хлеба?  Канадцы такого не любят, но двадцатиминутное ожидание в «Тим Хортонс» выносят безропотно.

Как-то раз  муж с большим огорчением рассказал, что не успел в «Тимми» перед работой, и я купила там банку фирменного кофе, чтобы варить его дома. «Дорогая, ты не понимаешь», - грустно сказал мой любимый. Я действительно не понимаю. Я не стою в очередях за подогретым бубликом. Я привыкла пить кофе в дорогих sit-down  ресторанах, где его, кстати, наливают, сколько сможешь выпить (и на стоимсть заказа это количество никак не влияет). Но, вернувшись в августе из России, услышав от улыбающегося пограничника на паспортном контроле: «Добро пожаловать домой!» и увидев в аэропорту «Тим Хортонс», я почувствовала, что в моей душе что-то дрогнуло. В ожидании следующего самолета я купила кофе со сливками и булку и подумала, что все-таки, в этом что-то есть…

К вопросу о скелетах в розовых креслах: хеллоуин по-канадски

Сразу скажу: от хеллоуина в Канаде осталось только название. Первоначальное значение этого события, когда открываются двери между мирами света и тьмы, и нечисть лезет и в дверь, и в окно за подношениями, давно утеряно. Теперь это детский карнавальный праздник с костюмами, игрушками и соревнованиями, кто больше наберет конфет. Однако, непривыкшая к такому действу (в России хеллоуин пока не прижился), недели три после праздника я ходила потрясенная.

Началось это все в первых числах октября. Вообще, к праздникам в Канаде принято готовиться заранее, а уж праздничные распродажи начинаются и вовсе за шесть-восемь недель до события. Обыкновенный поход за хлебом в магазин выбил меня из колеи. Такого разнообразия игрушечных пауков и змей абсолютно натурального вида я не видела нигде. Прибавьте к этому огромные тыквы, ведьм с метлами, костюмы упырей и весьма специфическую раскраску для лица, и вы получите приблизительную картину того, что увидела я.
«А кто же это все купит?» - наивно спросила я мужа. Кроме ощущения гадливости, эти карнавальные принадлежности ничего у меня не вызывали. «Подожди, то ли еще будет!» - обнадежил меня любимый мужчина.

На следующий день я очень удивилась, увидев на лужайке соседнего дома скелет. Он сидел в розовом шезлонге и сжимал в руке банку с кока-колой. «Здорово, да? – спросила меня соседка, выглянув на улицу. - Я почти неделю думала, чтобы такое устроить, и вот, смотри!»
Но и это было еще не все. Недели за две до праздника почти все дома заросли паутиной, а дворы превратились в кладбища. У входа в дома выстроились ведьмы, приведения и вампиры, которые иногда двигались и орали нечеловеческим голосом. Один фантазер выставил такую куклу в полный рост и подождал несколько дней, пока к ней все привыкли. А вечером в хеллоуин сел вместо нее в таком же костюме и пугал прохожих.

Частными домами декорации не ограничились. В одном офисном здании я увидела черепа, выставленные рядком в будке охранника. Тут, как говорится, не поспоришь… Жалко, у меня фотоаппарата с собой не было! Зато скелет на дверях офиса в университете я сфоторгафировала.

Или вот такой симпатичный глаз-пирожное в кулинарном журнале. Будете ли вы такое есть? Я бы не стала…

В сам вечер хеллоуина, что называется, играют все. Толпы детей в костюмах ходят по улицам, звонят в двери домов и просят конфеты. Родители присматривают за чадами со стороны, как бы чего не случилось. Газеты печатают специальные правила по технике безопасности: не заходите в неосвещенные дома, не гуляйте по задним дворам, не ешьте сразу много конфет… Это для детей. А для родителей: «Что делать, чтобы ребенок не объелся сладостями?» Действительно, за один вечер можно набрать около 10 килограммов конфет, шоколадок и карамели. Тактика у всех разная. Если маленькие дети с удовольствием надевают костюмы и иногда даже поют песенки, то подростки просто звонят в дверь и молча подставляют сумки. В ход идет все – школьные портфели, мешки, пакеты, наволочки и сумки на колесиках.
Все это продолжается, пока у хозяев домов не закончатся конфеты – примерно около часа. Наученные горьким опытом позопошлого года, когда нам не хватило конфет, мы купили полный багажник сладостей и кое-что для неприкосновенного запаса. В прошлом году дети закончились быстрее... 

Впрочем, раздавать конфеты никто не заставляет. Не хотите играть – не зажигайте свет перед входом в дом. Никто к вам ломится не будет.

Остатки конфет, купленных к прошлогоднему хеллоуину, мы доели только в сентябре.  Теперь на кухне стоит новая партия шоколада, а у соседей опять выросла паутина...

Вам никогда не хотелось чей-нибудь скелет на двери повесить?

Нейроэкономика: как формируется зависимость от шоппинга

Вы едите, когда нервничаете? Вы смотрите рекламу по телевизору? Вы идете в магазин, чтобы расслабиться? Тогда читайте, как фирмы манипулируют нашим сознанием!

Этот метод использовался очень давно, но научное объяснение получил только 10 лет назад, когда был открыт гормон глерин. Это гормоноподобное вещество вырабатывается в организме во время стресса, регулирует аппетит и тесно связано с формированием эмоций. Через влияние на выработку и обмен другого гормоноподобного вещества – дофамина -  глерин может участвовать в формировании зависимости. Эволюцонно эти вещества помогали выжить как отдельному организму, так и виду в целом. Одним из главных стрессорных факторов в животном мире является голод, поэтому глерин незаменим при поиске пищи. Во время процесса насыщения усиливается выработка дофамина, который еще называют гормоном хорошего настроение. То есть, когда мозг получает сигнал от желудка «я наелся», животному становится хорошо. Остается еще добавить, что, если организм голоден, то мозг подсознательно выбирает самые калорийные продукты, даже, если у них отвратительный вкус.

Точно такие же процессы работают и в человеческом организме. К сожалению, эти базовые биологические потребности широко и постоянно используют фирмы, формируя у потребителей зависимость от процесса покупок.

Схема очень проста и действует безотказно.
Начнем со стресса – пускового механизма всей этой цепочки. Как легче всего загнать человека в состояние стресса? Правильно, покажите ему новости или фильм ужасов! Не смейтесь, пожалуйста, это очень серьезно. Почему, вы думаете, американское телевидение завалено всякими реалити-шоу, где люди ругаются, дерутся, бьются машины, падают самолеты? Почему сейчас так популярны фильмы ужасов? То на Америку метеорит летит, то у них послезавтра, то атака зомби… Во все эти передачи очень разборчиво вставляется реклама, например, МакДональдса. То есть цепочка «Голод – поел – хорошо» заменяется на «Стресс – поел – хорошо». Теперь вспомним дофамин, гормон хорошего настроения и зависимости. Как ни странно, дофамин не различает, зависимость от чего именно он вызывает, главное, чтобы были положительные эмоции. Зависимость может возникнуть от чего угодно: наркотическая, игровая, табачная, всего не перечислить. Когда процессы идут на гормональном уровне, сознание в этом практически не участвует. Что получается, если в фильм ужасов вместо рекламы еды вставить рекламу, допустим, нового смартфона? То же самое, только человек кинется не к холодильнику, а в магазин. Существует целая наука нейроэкономика, которая изучает, на какие биологические кнопки лучше нажать, чтобы сформировать зависимость от шоппинга.

За результатами далеко ходить не надо, достаточно посмотреть на современное общество потребителей. В промышленно развитых странах многие люди страдают ожирением. Причин этому много, но одна из основных – применение нейроэкономики. Другой очень показательный пример – так называемый синдром забарахливания. В России он встречается редко и считается психическим расстройством, а на Западе – сплошь и рядом. Люди забивают дом барахлом: упаковками салфеток, одноразовой посудой, полиэтиленовыми пакетами, одеждой, газетами… Иногда врачам скорой помощи приходится вызывать пожарных, чтобы те помогли им расчистить проход в комнату больного. Усиленно рекламируется шоппинг как способ расслабиться или провести время. Никто не задается вопросом – а нужны ли им десять открывашек для кока-колы или экзотический мексиканский соус. Может быть, этот соус будет годами стоять на кухне, но результат достигнут – продукт куплен.

В конце – совсем немного цифр.
Около трети всего населения (промышленно развитых стран) склонны к «заеданию стресса». Нейроэкономика действует на этих людей в 100% случаев. Еще около 50% людей едят или ходят в магазин «за компанию». Рекламу по телевизору смотрят все. Грустная ситуация получается…

Единственное, что можно сделать в этой ситуации -  пожалуйста, осознавайте, что вы едите и что покупаете, а главное – почему и зачем. Особенно, если дело касается рекламы.

Writing-On-Stone provincial park, Alberta, Canada

Отрывок из статьи "Путешествие по Альберте"

Об этой поездке я мечтала давно. Конечно, сначала я хотела съездить на Ниагарский водопад, в Мексику, в США… «Как насчет юга Альберты?», - спросил меня муж. «А что, там есть, что посмотреть?», - без энтузиазма отозвалась я и взглянула на карту. Названия мест и парков не сказали мне ничего. Я уже хотела отложить путеводитель, но вдруг… Milk river! Маленькая речушка почти у самой границы… «Конечно, едем!» - воскликнула я и попыталась объяснить: «В русских сказках есть Молочная река с кисельными берегами. Никогда не думала, что она течет здесь, в Канаде!» «Well…», - задумчиво протянул муж, привыкший, впрочем, к моим нестандартным взглядам на жизнь.

Так я нашла Молочную реку в реальном мире, и даже недалеко от дома.

Итак, Writing-On-Stone Provinсial Park, “где история, легенды и мечты становятся одним”. Это не просто слова. Долина Молочной реки с древних времен была священным местом. Чтобы сохранить природное многообразие и археологические сайты, в 1957 году здесь был создан национальный парк. Он занимает достаточно большую территорию, здесь можно жить все лето и каждый день узнавать что-то новое.

В парке есть заповедная зона, доступ куда разрешен только археологам и ученым других специальностей. Но и на открытых для публики местах можно увидеть много интересного. Например, оленей, спокойно гуляющих в кемпинге. Для меня, выросшей в большом городе, это было чем-то удивительным и необыкновенным. Казалось, люди совсем не нарушают спокойствие этих мест.

Оставив мужа готовить завтрак (да, канадские мужчины готовят завтрак женам, и даже приносят его в палатку), я побежала на пляж. Молочная река медленно грелась на утреннем солнце. Она оказалась совсем неширокой и не с белой, а с серо-мутной из-за песка водой. Я посидела на берегу, слушая птиц, шелест листьев, журчание струй на перекате. Потом, представив себя Клеопатрой, принимающей молочные ванны, я плюхнулась в воду. Она оказалась холодной и доходила в лучшем случае мне до пояса. Я храбро окунулась несколько раз, представив, как мой мир наполняется изобилием (это уже из русской мифологии), но быстро вылезла и снова уселась на песок. Пустынный пляж, почти абсолютная тишина, медленно текущая речка и скалы на том берегу… Это совсем не походило на картинку из сказок. Но – нигде ведь нет описания той, сказочной реки! Решив наконец, что речка льется из волшебного мира прямо сюда, я погрузилась в созерцание природы. 

Становилось жарко. Я с сожалением вздохнула, встряхнулась и пошла обратно в кемпинг. Впереди у меня был маршрут по скалам.

Допив кисель и поцеловав мужа, я взяла брошюрку с описанием маршрута и ушла на тропу. Путь был всего два с половиной километра, поэтому я решила обойтись без воды и часов. Совсем скоро – первая остановка. Худу (выветренные скалы из песчанника) занимают большую площадь по всей долине реки, но Худу-Трейл, куда я отправилась, проходит по самым интересным местам. Иногда возникает ощущение другой планеты. Сама долина реки – остаток мощных потоков с таявшего десять тысяч лет назад ледника. Вода придала форму скалам, ветер продолжает работу… Древние индейцы верили, что здесь, в Writing-On-Stone, земля осталась в неприкосновенном виде после ее создания и вернее всего отражает замысел Творца. Глядя на причудливые эрозии скал, поневоле этому веришь. 

Напротив, кажется, что совсем близко, видны холмы Sweetgrass – еще одно священное место Первой Нации. Молодые люди часто взбирались на вершину холмов для получения духовного опыта. Раньше эти невысокие горы составляли единое целое с парком, но теперь они находятся в США. А в долине реки часто можно найти наконечники стрел, керамику, остатки жилищ… Кстати, на территории парка вести раскопки и собирать что-либо запрещено.

Конечно же, главной моей целью было посмотреть на петроглифы. Дойдя до остановки номер 6, я добросовестно прочитала предостережение: «Пожалуйста, не сходите с тропы и не дотрагивайтесь до изображений. Рисунки очень легко повредить. Помогите сохранить их для будущих поколений». Я взглянула на скалы – и ничего не увидела. В брошюре все было нарисовано четко – медвежья лапа, воин, бизоны… Спросить было не у кого, на тропе я была одна. Промаявшись с полчаса, стараясь хоть что-то углядеть, я наугад сделала несколько фотографий и пошла дальше. Только дойдя до следующего сайта с изображениями, где стоял плакат с их планом, я поняла, что же мне нужно было искать. Меня ввели в заблуждение размеры и цвет. Какое изображение вы представляете при слове «петроглифы»? Мне они казались чем-то большим и ярким, видным с противоположного берега реки. В действительности наскальные рисунки оказались очень маленькими, сантиметров 5-7 в высоту. Цвет их почти не отличался от цвета скалы, и увидеть рисунки можно было, только хорошенько присмотревшись. Найти их несложно, если знать, что и где искать. Человек же со стороны может пройти в трех шагах и ничего не заметить.

Тропа взбирается выше на скалы, и вот последняя остановка – потрясающий вид на долину реки. «А я тебя потерял, хотел идти навстречу», - улыбнулся муж и протянул мне термос с холодной водой. Оказывается, я была на тропе больше двух часов.

Мы возвращались в реальность, в город со странным названием Лосиная Челюсть. Меня ждал бассейн с горячей минеральной водой, Лабиринт Мира и спуск в подземелья Аль Капоне. Путешествие не может закончиться, ведь каждый пишет свою собственную легенду…

The article about Meetup group for multicultural artists in St Albert gazette:
http://www.stalbertgazette.com/article/20120815/SAG0302/308159988/-1/sag0302/rural-painter-brings-the-nations-together-in-arts-group

Прогулка по Вест Эдмонтон моллу

Справка из Викепедии:

Вест Эдмонтон молл, расположенный в Эдмонтоне (Альберта), является крупнейшим торговым центром в Северной Америке и пятым по величине в мире. Он был основан братьями Гермезиан, которые эмигрировали из Ирана в Канаду в 1959 году.

Площадь торгового центра составляет 570 тысяч квадратных метров. На его постройку ушло 30 миллиардов канадских долларов. В молл входят более 600 магазинов, более 100 кафе и ресторанов, 26 кинотеатров,  паркинг для 20 тысяч машин, отели и парки развлечений. Посещают его 28 миллионов человек в год (это 60-150 тысяч человек в день в зависимости от сезона).

Когда первый раз попадаешь в молл, глаза разбегаются от переизбытка информации. Везде хочется побывать, посмотреть, попробовать...

В путеводителях по моллу часто встречается фраза «самый большой». Самый большой аквапарк, самый большой парк развлечений, крупнейшее искусственное озеро под крышей… Это дейсвтвительно город в одном здании. О подобных проектах писали в фантастических рассказах лет 50 назад. По моллу можно ходить целый день и даже не добраться до второго этажа. Из-за особенностей архитектуры создается впечатление огромного пространства. Невольно возникает вопрос – а как это все сделано? Как держатся все эти купола и арки? Впрочем, один раз крыша тут все-таки упала – над ледовой ареной. После этого перекрытия по всему моллу проверили и укрепили. 

Чтобы посмотреть на торговый центр, в Эдмонтон приезжают туристы из США и других стран. Многие туристические компании предлагают специальные двухдневные поездки в молл. Действительно, здесь можно жить, есть, плавать, кататься на коньках, играть в боулинг и гольф, смотреть кино и представления морских котиков, праздновать день рождения, заниматься на тренажерах и, конечно, покупать. 

Зайти в молл «после работы за хлебом» не получится. Цены здесь достаточно высокие, а пробежка по бутикам занимает много времени и сил. Как в любом крупном магазине, в этом месте можно потратить тысячи долларов и ничего не купить. В некоторых путеводителях пишут, что в Вест Эдмонтон молле не берут налог с продаж. Так вот, это, мягко говоря, неверно. Налоги тут есть, как и в любом канадском магазине.

В молле представлены практически все крупные ретейлеры, кроме, пожалуй, Волмарта. Если Вы хотите узнать, что продается и покупается в среднестатистической Канаде, посетите этот торговый центр. 

При таком многообразии нельзя сказать, что в Вест Эдмонтон молле есть все. Например, я очень долго искала себе туфли в европейском стиле. Я потратила целый день, заходя во все обувные магазинчики, беседуя с продавцами, сравнивая цены и смотря на новинки канадской моды (впрочем, канадская манера одеваться заслуживает отдельной статьи). В конце концов пришлось купить «что было», как в старые советские времена. Конечно, продавцы молла в первую очередь ориентируются на массовое потребление. За действительно дизайнерскими и уникальными вещами нужно ехать в другие места. 

В большинстве своем жители Эдмонтона приходят сюда не как в торговый центр, а чтобы провести время. Как же отдыхают в Вест Эдмонтон молле?

Первоначально здешний парк развлечений назывался Фэнтезиланд, но компания Уолта Диснея подала на молл иск за использование их торговой марки. Поэтому моллу пришлось переименовать парк в Галаксиланд, что было сделано в июле 1995 года. С изменением названия в парке заработали новые аттракционы в космическом стиле. Сейчас здесь открыты 24 аттракциона для детей всех возрастов, в том числе американские горки, центрифуга, качели, аппарт невесомости и многое другое. В Галаксиланде очень популярно праздновать дни рождения детей, начиная от самых маленьких и заканчивая тинейджерами. Смотря на некоторые аттракционы, я пожалела, что я не ребенок. Взрослых здесь не катают - ограничения по весу… 

Запрет на использование названия не коснулся отеля «Фантазиланд», который является местной достопримечательностью. В отеле есть 10 тематических комнат, в том числе полинезийская, африканская, римская, голливудская, арабская. Некоторые посетители останавливаются в Фантазиланде снова и снова, чтобы пожить в комнатах разного стиля.

Аквапарк Вест Эдмонтон молла тоже считается одним из крупнейших в мире. В парке есть огромный мелкий бассейн, в котором можно создавать волны до 2 метров высотой, а главное – водяные горки для детей и взрослых (самая большая высотой в три этажа). Чтобы по-настоящему отдохнуть в аквапарке, нескольких часов мало. Ему нужно посвятить, как минимум, день. Конечно, лучше приходить к открытию и в будние дни (это правило подходит и ко всем другим местам развлечений в молле). Одно небольшое «но» – воду здесь сильно хлорируют.

Еще в Вест Эдмонтон молле есть озеро и аквариумы с обитателями моря, в том числе морскими львами. Решение поселить здесь котиков вызвало протесты со стороны защитников животных, но представления всегда проходят с большим успехом. В озере стоит копия корабля Христофора Колумба Санта Мария, построенная в 1986 году для всемирной торговой выставки в Ванкувере.

Можно долго перечислять все интересные места этого торгового центра. Каждый может найти магазины, рестораны и развлечения на свой вкус. Почти у всех есть свои любимые места отдыха и занятия.

На Вест Эдмонтон молл интересно посмотреть, как на срез общества потребителей в Канаде. Что  люди покупают, как развлекаются, какие фильмы смотрят, где и что едят. У местных жителей отношение к моллу двойственное. Там хорошо отдохнуть и развлечься, особенно с детьми, но не каждому нравится продираться через толпу в субботу вечером и искать свободное место в ресторане или аквапарке. Не ходите туда, когда вы расстроены или у вас какие-то трудности. Кроме чувства раздражения, вы не получите ничего. Лучшая обувь для похода в молл – кроссовки или тапочки. В первый раз я пришла туда на каблуках, и большую часть времени проходила босиком. Очень популярное сейчас направление фитнесса – пяти- и десятикилометровые прогулки по моллу. И мышцы будут в тонусе, и прикупить можно что-нибудь по дороге. И, главное правило – если Вы собрались что-то купить, четко знайте, зачем именно Вы сюда пришли.

Я люблю бывать в молле в понедельник утром. Немноголюдно, сквозь стеклянную крышу льются потоки света, работают фонтаны… Все-таки это место мне нравится. Оно – как отражение нашего настроения и ожиданий. Будете ли Вы, как ребенок, в восторге от Галаксиланда и аквапарка, оцените ли местные рестораны и гольф-клуб, найдете ли покупку, о которой долго мечтали, или устало скажете: «Толпы, шум и барахло в продаже» - решать Вам!

Arkaim: Past and Present of the Hidden Town

It started with a black and white photo, which my father, a history professor, put on the table before me.  “Look,” he said, “This might be interesting for you.”  I was eighteen years old, a young girl fond on archaeology. I could name all the university professors teaching this subject; together with other students I had taken part at some archaeological diggings at Siberia. I considered myself an expert, but the photo was very different from everything that I knew. It showed strange drawing on a terrain, a mixture of ammonite’s shell with beehives, seen from the air. Somehow it reminded me of the lines on the Plato Naska.  “It is a town,” my Dad said, enjoying my puzzled look, “Arkaim.”

He told me that the discovery of Arkaim had been completely unexpected. The technicians had noticed it when performing an air photo survey for a land development project.  The region itself had been so desolated that nobody could even imagine how significant this place was. “You know,” my Dad said, “only the outlines of the town remain on the ground. You need to be a bird to see them; that is why nobody paid attention to it. Nothing is known for sure yet: which people lived there, what they did, where they have gone. By the way, my friend supervises this project. Do you want to go there next summer?”

Of course I wanted to go! I phoned my dad’s friend, but heard from him: “Unfortunately we stopped working on Arkaim for a while. No funding this year.” It was the beginning of 1990, a very hard time for Russia and for its science. I had to put my dream aside. I entered and graduated from a medical school, found a job, finished art classes, and became older and busier. I kept the photo of Arkaim as  reminder  of my father. 

Eleven years later I spotted an ad in a local newspaper, “Trips to Arkaim for a weekend,” and I immediately decided to go. I wanted to see the place that I had been dreaming about.

 It was a long, sleepless night in a bus from my hometown. There were different people  on the bus, but to my surprise none of them was interested in archaeology. They were excited about the places of force, the key lines, the ancient Indo-Arians, and Stonehenge.  I wondered what the connection between the archaeology and such ideas was. In the morning the land around us gradually changed. I had never seen such remote places before, just a steppe, dry grass, and an endless summer’s sky above. 

Our bus stopped suddenly in the middle of flat land.  I saw a few low hills, a small stream that was called a river, and a valley with a campground in it. The heat hit me when I stepped out of the bus. A few spots of green grass tried to grow by the stream, but most of the vegetation  was brown and dead. The camp itself was very small, with a kitchen, a tent rental place, and some old wooden cabins. Our guide Marina, an archaeology student, explained that the campground was located in a region with restricted access, and asked us to follow its rules.  On the way to the site (about twenty minutes’ walk from the camp) the guide was telling us about the history and the structure of Arkaim. The town is about four thousand years old; it is located on more than twenty square kilometers. At that time less than a half of Arkaim had been researched, and the findings astonished even experienced scientists.  The town contained the main outside ditch with two round inner walls. Between the inner walls, the dwellings had been located, spreading in radial directions, like the compartments of a snail’s shell.   Everything had been built of wood and earth. There were sixty dwellings in the town, together with forges, food storage spaces, fireplaces, wells, a sewage system, and roofed front yards. “We do some restorative work here,” Marina said, “This is a reproduction of a dwelling.” The guide showed us quite a big and massive wooden structure made of whole logs, with a roof and doors. It was not especially nice, but it created a sense of safety.

Marina also showed us the main yard of the town, which had a big brown stone in the middle. “New Age people consider this place to be a place of force,” she said smiling. “Every year somebody steals the stone, and every year we put a new one here, just for tourists.” She continued to tell us about ceramic, bone and stone tools found there, about metal work and forges, and about the culture of those ancient people. “We started to set up an open air museum here,” she said, “Our students have reconstructed a Neolithic house, a burial mound, and some stone borders. There is a lot of work to do.” 

Although the main work at the site had been finished in 1995, the research is still in progress. In fact, there is so much data that it will take decades to decipher it and to create a complete picture.  There are many more questions than answers. Who were Arkaim’s builders? Were they from the East or from the West? Why did they build the town at that place? Why are there no writings and drawings found there? Why there are neither fields nor cattle corrals around the town?  Why did the town itself have such a shape and size? Why did people abandon Arkaim after living there for 200 years?

In recent years more discoveries have been made. Now it is known that Arkaim was a small part of a group of the settlements called The Land of Towns (Gardarika in Old Russian). This region is located  on the eastern side of the Urals and takes about 400 square kilometres. The towns at this place (overall more than twenty of them have been discovered) have a similar structure to that of Arkaim, and were built at the same time as the Pyramids in Egypt. We know very little about that ancient and great culture. And when the scientists cannot give a believable explanation, other things begin. 

“There is way too much of pseudoscience,” complained another archaeology student speaking to me. “In such a unique place myths appear very fast. We know too little yet.” And he was right. More than a half of the people who visit Arkaim have no connection to archaeology. They are spiritualists, and New Age people.  They think that Arkaim was an ancient sacred place, or an observatory, like a Stonehenge. They call all the surrounding hills The Places of Force; even the small river going through the campground is considered sacred. People meditate, spend nights at the hilltops, sing mantras and tell endless stories about strange events happening there.  

Scientists do not want to turn the site into a tourist attraction. “The spiritualists pick up stones, frighten the rare birds, and make noise and mess. It has to be a restricted area,” they say. However, tourists provide a big part of financing for the research.  The seekers of New Age culture do not like the scientists either. “Archaeologists dig into this sacred ground and destroy energy lines!” they exclaim. Despite this controversy, both communities at Arkaim exist in harmony. 

As for me, I think they are both right. One can see at Arkaim what they want to see: the ancient archeological site or a spiritual place. Arkaim is a mystery, and it will remain a mystery for many years.

On my way back to my city I tried to combine the image of Arkaim from my dreams with the real town that I had seen. I tried to separate the science from fiction, but I could not. I continued to see the blue morning fog in the valley, hiding the site from view like a cloud. I continued to imagine the life of Arkaim’s people, their beliefs, their everyday routine, and their dreams. I felt that I just had touched the tip of the iceberg. The researches will combine the pieces of Arkaim’s puzzle for many years, and who knows what else they will discover?

This my article was published in the Spiritual Lounge magazine.